Александра Гейл - Дневник любовницы мафии [СИ]

— Дима! — на всех парах влетела я в кабинет доктора Дьяченко. И он успокаивающе улыбнулся. Ждал. Настоящий доктор и, забегая вперед, настоящий друг. Мой лучший друг. Мы поехали к нему домой. Это как насмешка. Один человек из этого дома и подъезда пропал из моей жизни, а другой появился. И когда он оставил на подземной стоянке машину, неподалеку я увидела черную мицубиши. Меня точно ножом полоснули.

Прежде чем мы начали разговор по душам, товарищ доктор притащил два стакана, достал спирт и с пугающим профессионализмом начал тот самый спирт разводить. Не удивительно, что я выложила ему все, что случилось, как на духу. И даже с лирическими отступлениями в виде собственных домыслов и рассуждений. Какой ужас. Он молчал до последнего, но под конец все-таки начал пьяно материться.

— Знаешь, я не хочу быть такой как она, даже внешне, — сказала я.

— Не будь. Если тебе это поможет, делай все не как она! Не одевайся как она, не делай то, что она, не связывайся с парнем, с которым спит она. Пей, например, спирт! И у меня даже есть тост! За то, чтобы больше никто об этом не узнал. Мы сохраним это в тайне! Только ты и я, — заговорщически подмигнул он.

Что удивительно, наутро у меня не было похмелья. Я сочла сие за знак свыше. Значит, оно мне было нужно. И я дала себе клятву, что больше об Алексе плакаться не буду. Ну и такую гадость, как спирт, больше пить зареклась.

— Вот смотрю я на тебя, Карина, и думаю, что же ты тут без нас делала? — вопрошала мама, вытаскивая из моего шкафа кучу новых шмоток.

— Я, мам, встречалась с одним молодым человеком, который решил, что я одета неправильно, — решила не врать на этот раз я. Мама на меня посмотрела недовольно.

— Ты взяла у него деньги?

— Знаешь, мам, было очень трудно отказаться, учитывая, что половину моей прошлой одежды он попросту выбросил!

У мамы дар речи, кажется, отнялся.

— Ты ничего о нем не говорила. Вы расстались?

— Это было несерьезно. Он из ветреных. Но накупить мне кучу тряпок успел, — изобразила я усмешку. Мама пожала плечами, но она не поверила. Мда, эту часть легенды я не продумала.

— Как его зовут? — спросила она.

— Саша, — ответила я без запинки.

Мама кивнула. Самое обычное имя. И меня оно ничуть не задело, Алексу оно не подходило, ассоциаций не вызывало. Пока мама отходила от шока, я сидела, закинув ноги на стол и уставившись в экран компьютера, полыхающий разноцветным ковром лугов. В последнее время у меня в плейлисте крутилась только одна печальная песня, верный признак затяжной депрессии.

До отъезда в лагерь меня взяла новая мания: те вещи, что покупал мне Алекс, я переделывала под новый стиль. На душе серо, а стало быть, надо одеваться ярко. И ни у кого не будет повода думать, что девушка, одетая как попугай на самом деле только что выбралась… не скажем откуда.

День отъезда выдался солнечный. Я стояла с чемоданом в руках и размышляла. Евгения Ивановна больше никого не взяла из своих учениц. Мы с ней ожидали автобус. Мама не смогла прийти, и я была за это ей благодарна.

Короткая джинсовая юбка была одета поверх черных ажурных леггинсов, ярко-сиреневый топик и на высоком каблуке зеленые босоножки. На руки я одела вязаные зеленые рукава.

— Смотри, краска почти стерлась, — улыбнулась тренер, глядя на мои волосы. Вот бы и сердце так же отформатировать! Я усмехнулась своим невеселым мыслям и села в облезший красный автобус. Жара, духота, многим было плохо, потому ехали долго, часто останавливались, чтобы погулять. Я сидела рядом с тренером впереди и не обращала внимания на неудобства. За окном проносились залитые солнцем поляны. На меня в отражении грязного стекла смотрела уже совсем не Эльвира Граданская, но и совсем не Карина Орлова. Я словно в одночасие повзрослела. Мое лицо было по-прежнему нежным и гладким, но глаза настороженные, недоверчивые, а между бровей складочка.

— Как ты? — спросила тренер.

— Отлично, — улыбнулась благодарно я. Мне не надо было с ней играть в прятки, она знала меня хорошо.

— До отлично тебе как до луны, но, надеюсь, без больниц обойдемся, — буркнула она и забросила в рот очередной леденец. Второй протянула мне.

В палатах нас было по трое. Мои соседки-болтушки были девушками хорошими, но я больше не верила свой удаче. Я не подпускала их близко, и они, кажется, решили, что у меня звездная болезнь. Как далеко от правды! Мое доверие было предано и растоптано дважды в течение слишком короткого времени, дружить не хотелось. Два дня я почти все время проводила на тренировках. Евгения Ивановна, однако, не была в восторге.

— Мне не нравится, что ты никуда не ходишь и ничего не делаешь с другими ребятами. Придется заставить. Будешь танцевать на приветствии. Возьми соседок и ставьте номер.

Правда, заставить их что-то делать можно было только из-под палки, пришлось воспользоваться железной волей тренера, она все быстро расставила по местам. Мы уже репетировали приветствие в последний раз, когда тренер взяла в руки телефон. Она взглянула на меня, думая, что я не замечу, но я заметила и скосила на нее глаза. Она закрыла ладошкой губы, чтобы нельзя было опознать ни слова, и отошла подальше. Я вздохнула, мне хотелось хоть разочек еще окунуться в мир Алекса, но это было невозможно. Может, я ненормальная? Я снова поймала себя на мысли, что только стоило отдалиться ото всего этого, как меня будто магнитом тянуло обратно. И я знала, что это не так легко искоренить.

— Ты пропустила выход, — сказала моя соседка, та, что Вика. Однако мне за это даже не попало, потому что вернулась крайне озадаченная тренер, даже музыку выключила. Она подошла ко мне и тихо спросила:

— Скажи мне, ты ведь с ним не..? — и подозрительно прищурила глаза.

— Господь с вами, Евгения Ивановна! — воскликнула я громко и уже тише: — у него хватает наглости обо мне спрашивать?! — спросила я в шоке.

— Тише, Карина. Ничего особенно он не спрашивал, только о твоем самочувствии, — я вздохнула. — Просто дежурный вопрос.

— Вы прекрасно знаете, что не дежурный, — недобро сощурилась я, скрещивая руки.

— Иди-ка репетировать, Орлова, — заявила она спокойно. Разговор об Алексе был закончен. — И да, кстати, я давно хотела предложить тебе звать меня на «ты», — почесала она висок. — Я к тебе как к сестре, а ты «выкаешь», и я чувствую себя старой и дряхлой.

В любое другое время я бы предложению обрадовалась, но после разговора об Алексе за ним почувствовалось признание собственной вины.

— Приготовились, — скомандовала тренер прежде, чем я успела додумать свою мысль. И я запрятала под шапкой все свои эмоции, замкнулась в себе.